Брендом С Maskit И Его Удивительной Историей Я Знакомила Вас Весной, Во Время TLV Fashion Week . Мне очень хотелось познакомить вас с дизайнером обновленного легендарного Дома моды. И, наконец, наша встреча состоялась. Уютном Красивом И В Доме Моды Maskit В Старом Яффо Мы Беседуем С Шарон Таль О Модном Образовании И Опыте, Амбициях И Скромности, О Выборе, Который Делаем В Своей Жизни. Шарон излучает умиротворение и спокойствие человека, счастливого в реализации своего предназначения. Ё голос ровный, глаза загораются, когда она говорит о том, какое наследие ей досталось и какие планы впереди.
АА: Хочется начать сначала: что послужило толчком к выбору профессии? Была ли в детстве другая мечта?
ШТ: Не было особых планов или мечтаний. Все случилось вдруг, случайно. Моя мама работала у Гидеона Оберзона, а дома шила нам. Я привыкла, что мама шьёт. Хотела стать общим дизайнером, но первый экзамен определил мою судьбу – я поступила на факультет дизайна моды.
АА: Шенкар? Как там? За что благодарите преподавателей? И чего не хватало, когда стояли на пороге во взрослую жизнь?
ШТ: Это очень важная ступень. Я всему научилась в Шенкар. А не хватало – скорости, в колледже мы могли делать одну вещь 4 месяца, но так нельзя!
АА: Работа в Европе – это опыт? Или переработка человеческого материала, соковыжималка?
ШТ: Это не соковыжималка. Это возможность. Это шанс показать себя. В одном отделе большого европейского бренда работает около 25-ти стажеров. Им не платят, это просто разорило бы бренд. Но для них – это огромная возможность учиться.
АА: Как выглядело бы Ваше будущее, если бы не было европейского опыта?
ШТ: Я бы не подняла Maskit. Я бы просто работала на какой-нибудь масс-маркет.
АА: Вернуть Maskit на рынок – смелая идея. Много ресурса нужно для этого. Почему не использовали этот ресурс на свой собственный бренд?
ШТ: Я никогда даже не рассматривала эту опцию. У меня нет такого тщеславия.
АА: Когда-то Maskit был государственным предприятием. А кому сегодня принадлежит торговая марка? И компания в целом?
ШТ: В 1978 году эта фирма перестала быть государственной, перешла в руки частного владельца, а в 1994 – разорилась. Мой муж Нир и Стеф Вертхаймер в 2013 году открыли компанию заново, адвокаты помогли выкупить имя Maskit. (Примечательно, что компанией Chanel тоже владеет семья Вертхаймер – но они никакого отношения не имеют к владельцу Maskit. Просто забавное совпадение)
АА: Говорят, ваша первая встреча с основательницей бренда, Рут Даян, затянулась на шесть часов. О чем вы говорили тогда? Это были ее воспоминания? Или Ваши идеи?
ШТ: На первой встрече я просто сидела, закрыв рот. Рут вспоминала и вспоминала. Она рассказывала мне, как все начиналось. Она невероятная! Очень породистая, благородная женщина. Она счастлива сегодня.
АА: Какая функция Рут Даян в обновленном Maskit? Вы часто видитесь?
ШТ: Нет. Она очень пожилой человек. Живет в Тель Авиве. Но она – наша часть, часть Maskit, его душа, наша поддержка.
АА: Что ждет Maskit в будущем? Что нужно сделать, чтоб вернуть былую известность?
ШТ: Последние два года мы работаем с американским рынком, налаживаем дистрибьюцию в Нью Йорк и в другие города. Есть много клиентов в США. Развиваем онлайн продажи. Да и здесь, в Израиле работа не стоит на месте. Но стратегия не совсем четкая, трудно заглянуть далеко вперёд.
АА: Вы в Maskit это только творчество? Или стратегию развития тоже взяли на себя?
ШТ: У нас маленький коллектив, мы исполняем разные функции. Я занимаюсь творчеством, но присутствую на всех совещаниях и переговорах. А иногда даже могу выйти в торговый зал и работать с покупателями.
АА: Груз ответственности давит на плечи – в Ваших руках модное наследие всей страны. Как снимаете напряжение?
ШТ: Я не помню, когда я за последние четыре года была расслаблена. Maskit – это еще один ребенок в моей жизни.
АА: На показе я видела Вашего супруга со списками гостей. Он много помогает Вам? Это любовь к моде? Или благодарность за то, что Вы оставили европейскую карьеру.
ШТ: Он просто предприниматель, и относится к этому бизнесу, как к стартапу, обеспечивая возможность развивать и содержать бренд.
АА: Раскажите о Maskit. Кто создавал вещи до Вас? И как все происходит теперь?
ШТ: Фини Лейтерсдорф, Гидеон Оберзон, разные израильские дизайнеры работали в свое время над коллекциями.
Сегодня мы придерживаемся определённых рамок, из-за небольшого производства, сами регулируем тиражи, иногда создаем отдельные модели вне коллекций, когда клиенты просят что-то новенькое. Для отдельных клиентов мы работаем как ателье.
Шарон Таль позволила задать несколько вопросов «главным рукам и глазам» Maskit, руководителю студии, Юлии Ерусалимской. Я позволила себе ненадолго отвлечь Юлию от важных дел и задала всего несколько вопросов.
АА: Как Вам наследие, оставленное Maskit с прежних времен?Трудно было уловить этот почерк? Его ДНК?
ЮЕ: Легко, в самом деле, легко. Я подстраивающийся человек. Ни одного дня я не занималась не своим делом. Эту работу я знаю от и до… Помогла школа страны исхода и мой динамичный характер. Глубже и глубже вникая в историю бренда, понимаешь, что причастился…
Иногда бывает трудно – приходится быстро соображать.
АА: Работа конструктора очень интересна, но не лишена рутины. Как Вы с ней боретесь?
ЮЕ: Никак не борюсь. Могу физически устать, но морально – никогда. Я одинаково люблю и процесс и результат своей работы. Я на своем месте, мне интересно и комфортно в Maskit.
АА: Что здесь, на рабочем месте заставляет гореть Ваши глаза?
Ю:: Самостоятельность, возможность принятия решений, новые технологические приемы, которые рождаются и воплощаются в изделиях. Как результат – получаются очень красивые вещи.
Мне нравится наставничество, ведь ремесло умирает, и нужно готовить новых мастеров. Я хочу делать это здесь.
